РУССКАЯ
Статьи
Профиль
Избранное
Есенин Сергей Александрович

Есенин Сергей Александрович

Инония

Одно из самых противоречивых и критически воспринятых современниками произведений Сергея Есенина – поэма-утопия «Инония» 1918 года. Ее встретили в штыки и революционеры-марксисты, и православные, и эмигранты. Правда, по разным причинам. Для первых, "Инония Сергея Есенина, была чересчур мистична, опровергая и уничтожая Бога, она предлагала им фактически другого бога, от лица которого и провозглашал свои прозрения и откровения «пророк Есенин Сергей», бога не страдавшего, не смиренного, никого не искупавшего своей жертвой. Это был странный бог, но все-таки бог:
Обещаю вам град Инонию,
Где живет божество живых.
Из русских эмигрантов резче всех отозвался И. Бунин: «Есть два непримиримых мира: Толстые, сыны «Святой Руси», богомольцы града Китежа и «рожи», комсомольцы Есенины, те, которых былины называли когда-то Иванами. «Я обещаю вам Инонию!» – но ничего ты, братец, обещать не можешь, ибо у тебя за душой гроша ломаного нет, и поди-ка ты лучше проспись и не дыши на меня своей мессианской самогонкой!»
«Антихристианской и кощунственной» счел поэму Есенина "Инония" и Ходасевич, а один из исследователей писал, что, что революционные поэмы были написаны Есениным «под влиянием антирелигиозного угара и активных дьявольских происков». Были и такие толкователи поэмы, которые подчеркивали скрытую в ней могучую духовную жажду богоискания, очевидно, полагая, что богоборчество есть форма нашей тоски по Богу, причиняющему нам боль.
Скорее всего, поэма Есенина о «земле, отразившей небо», была написана поэтом не только как художественное произведение, но и как некое духовное кредо, символ веры Есенина на новом, революционном витке его поэтической биографии. В поэме "Инония" уже не Бог творит мир и человека, а человек заново пересоздает Бога и преобразует мир по своему собственному идеалу, без жертвы, «без креста и мук», без Голгофы, спасения и Апокалипсиса.
Я иное постиг пришествие,
Где не пляшет над правдой смерть.
Пророку Есенину не нравится Бог пророка Иеремии, с которым он как бы все время себя сравнивает, Бог суровый и, как ему кажется, кровавый и безжалостный, уничтожающий Свой народ. Есенин же выступает в роли миссии-спасителя от гнева Господнего, отрицает саму основу традиционной веры – страх Господень, ведет свой собственный дерзкий диалог с Богом. Почему для этого нужно выплевывать Причастие, а не просто не подходить к нему – он не объясняет. Но вспоминая кончину поэта, невозможно отделаться от мысли, что обещания «выщипать Богу бороду оскалом моих зубов» и прочие шутки с Творцом мира и тебя самого не могли не кончиться плохо.