РУССКАЯ
Статьи
Профиль
Избранное
Пушкин Александр Сергеевич

Пушкин Александр Сергеевич

Египетские ночи

«Египетские ночи» – одно из тех произведений Пушкина, о которых больше всего приходится жалеть, что они не закончены. В многослойной полуфантастической повести (подлинный автограф сохранил лишь первые три главы) Пушкин намерен был соединить, переплести сразу несколько волновавших его тем. Это отношение Александра Сергеевича и общества, их взаимное влияние; непредсказуемость «посещения поэта Музой», т. е. загадка природы вдохновения; двойственность личности любого поэта – жителя одновременно и земли, и неба; противостояние гордых, страстных и самодостаточных натур (представленных в стихотворной вставке легендарной египетской царицей Клеопатрой) и их пошлого, скованного условностями окружения.
Каждую из этих тем Пушкин поднимал раньше в нескольких произведениях (стихотворениях «Клеопатра», «Поэт», «Разговор книгопродавца с поэтом», «Пророк», «Поэт и толпа», прозаическом фрагменте «Отрывок», повести из светской жизни «Гости съезжались на дачу…»).
Действие первой главы «Египетских ночей» происходит в кабинете скрывающего свое увлечение поэзией аристократа Чарского, к которому приходит проситель – странствующий бедный итальянский поэт-импровизатор, желающий поправить финансовое положение выступлениями в северной столице и надеющийся, что светский человек с положением ему в этом поможет. Он читает импровизацию на заданную барином тему о Клеопатре, продающей ночь любви в обмен на жизнь поклонника. И при этом весь преображается, отлетают все его меркантильные соображения, он о них забывает, он творит, самозабвенно служит искусству, ощущает «приближение Бога». Стихи итальянца таковы, что слушающий его поэт изумлен и растроган, он даже не сразу обретает дар речи и каждой клеточкой чувствует в нем собрата-художника. Пушкин здесь передает момент, когда заказчик теряет власть над артистом и свободное вдохновение овладевает душой творца.
Третья глава подводит нас к рассказу о том, как воспринял блестящего импровизатора холодный петербургский свет, однако узнать это нам не суждено – повесть не была дописана.